Дольше всего Виталий Прохоров, нынешний главный тренер фарм-клуба ПХК "Крылья Советов", размышлял над вопросом, считает ли он сейчас себя спартаковцем. МХАТовская пауза длилась секунд тридцать - олимпийский чемпион 1992 года ушёл в раздумья, которым не помешала и пронзительная телефонная трель, раздавшаяся в одном из кабинетов столичного катка "Центральный", где с Прохоровым беседовал корреспондент "Чемпионат.ру".

Ответ Прохорова конкретным не был: "В Сокольники приезжать я стал реже. Людей, которые работают в "Спартаке", за исключением ветеранов и генерального менеджера Яковенко, не знаю. Они, в свою очередь, не знают меня. Мне дорог тот "Спартак", в котором я играл в 1980-е, 1990-е. Сейчас же клуб совсем другой…"

О ЗАВЕРШЕНИИ КАРЬЕРЫ НЕ ПОЖАЛЕЛ НИ РАЗУ
- Временем на игры за клуб "Легенды хоккея СССР" располагаете?
- Времени очень мало, но если оно всё-таки появляется, играю с удовольствием. Последний раз, правда, за "Легенд" я выступал уже давно - в конце августа.

В памяти до сих сохраняется встреча ветеранов "Спартака" и "Детройта", когда Виталий Прохоров всю игру провёл на одном дыхании и забросил две шайбы, продемонстрировав прекрасную форму. Тогда, в начале апреля 2005 года, подумалось: Прохоров, уйдя из хоккея за несколько дней до своего 35-летия, не доиграл.

- К завершению карьеры я себя подводил и ни разу о нём не пожалел. В декабре 2001 года я решил чётко – пора искать себя в чём-то другом, - говорит Прохоров.

- Завершение карьеры в середине сезона – ситуация нетипичная. Почему не доиграли чемпионат 2001/02?
- Возникли трения с руководством "Химика". У меня был контракт на определённую сумму, а руководители воскресенцев, как мне кажется, хотели, чтобы я играл в команде за меньшие деньги. Думали, видимо: зачем мне платить столько-то, если за эти деньги меня никто к себе не возьмёт? Полагали, наверное, что я потыркаюсь, приду и скажу: "Я вернулся". И буду играть за меньшую сумму. Искать какие-то варианты в середине сезона мне не захотелось, поэтому я решил закончить и недолго думая переключился на другую деятельность.

"СТАНДАРТ" И БИЗНЕС
- Вернувшись в 1996 году из шведского "Ферьестада" в Россию, вы, человек в самом расцвете сил, целый сезон отыграли в "Стандарте" Менделеево, тогда, по существу, в первый раз завершив карьеру.
- Я подумал, что у меня проблемы со здоровьем. То сердце у меня не в порядке, то ещё что-то – так казалось мне тогда. Сказывалась, скорее всего, усталость из-за постоянных переездов. Америка – Россия – Америка – Швеция – Россия.

- Не тогда ли вы случаем сделали знаменитое обследование, стоившее вам десять тысяч долларов?
- С него всё началось. Ничего серьёзного выявлено не было. Но врачи мне посоветовали два-три месяца ничего не делать. Я подумал и решил закончить. Хотя в том решении, конечно, было много эмоций. Я полагал, что легко переключусь на другую деятельность, но мир оказался совершенно другим.

- Как оказались в "Стандарте"?
- Скажу сразу: игра за эту команду была не работой – никаких денег я там не получал. В то время я много времени проводил в Зеленограде, и руководившие "Стандартом" друзья попросили поиграть. Почему нет? Побегать на свежем воздухе – одно удовольствие. Тем более поддерживать кондиции мне было необходимо, так как играть в хоккей и дальше я планировал. Нет, не на высшем уровне, конечно, но раз в недельку в любом случае на лёд бы выходил.

- Забивали за "Стандарт" много?
- Много. И отдавал тоже много. Не забывайте, что тогда мне было 30 лет. Так что уже через два месяца ничего неделанья я набрал форму практически за десять дней.

- Вашей основной деятельностью в то время был бизнес?
- Сказать, что тогда я занимался бизнесом, нельзя. Одно дело, когда ты вкладываешь деньги и не контролируешь процесс. И совсем другое, когда дело не только в какой-то мере финансируешь, но и пристально следишь за ним.

- У вас был первый вариант?
- Да. Деньгами управляли мои товарищи.

- В какой области был бизнес?
- Сфер было много.

- Что-нибудь заработали?
- Нет. Мои предположения с реальностью разошлись.

- Остались в минусе?
- При своих.

- Второй ваш приход в бизнес - после уже окончательного завершения карьеры. Тогда выгоду получали?
- Получал. Тогда я реально вести бизнес и научился. Производство – кредит – деньги – приход – расход – остаток – брак – сырьё – переработка – рабочие – люди – управление.

- Компания была большой?
- Хорошей, добротной. У меня было 120-140 человек управления - начиная от производства и заканчивая торговлей.

- Сейчас с бизнесом что?
- Им я уже не занимаюсь три года.

- Надоело?
- В какой-то момент я перестал получать от бизнеса удовольствие, он мне наскучил. Так бывает часто - ты выстроил процесс, который работает и идёт сам по себе. Все и всё на своих местах. Тогда для меня приостановилось развитие. К тому же мы слились с крупной бельгийской компанией, и моя сфера деятельности сузилась. Управлял я только производственной частью.

МОНАСТЫРЬ
- Наскучило всё это не потому ли, что Виталий Прохоров увлёкся религией?
- Религией Виталий Прохоров не увлёкся. Виталий Прохоров решил что-то поменять в своей жизни, когда ему всё надоело.

- Вернуться в хоккей тогда в любом качестве не хотелось?
- Я хотел стать тренером, но в то же время боялся менять вид деятельности, потому что тогда мне бы пришлось ущемить себя финансово. Решиться на этот шаг я так и не смог. Кроме того, меня разрушали ночные клубы и другие развлекательные мероприятия. В какой-то момент они меня разрушили, после чего я стал искать что-то в сфере своей внутренней тематики. Я понимал, что ложиться в какие-то больницы не выход, и, бросив всё, отправился в далёкий монастырь с жёсткой программой, чтобы отрубить ту самодеятельность, которой я занимался в течение полугода.

- Ваше?
- Не моё. Ни в какие братья не записывался и подстриг монашеский не делал тоже.

- Долго пробыли в монастыре?
- Полтора года. Наблюдал, что делают монахи. Довольно-таки серьёзная тема, скажу вам. В Москву я вернулся в феврале 2008-го.

- Семья вас понимала?
- Конечно, понимала.

- Почему решили вернуться к обычной жизни?
- Почувствовал, что теперь мне хватает сил, чтобы не влезть обратно в деятельность, приведшую меня в монастырь. Каждому испытания даются по силам, и получилось так, что вскоре после возвращения я стал-таки тренером.

ВНОВЬ "СПАРТАК"!
- Почему в 1997 году решили вернуться в большой хоккей?
- Понял, что ушёл рано. По хоккею я соскучился очень сильно и в спорт вернулся с огромнейшим желанием. Весной 1997 года я пришёл к руководству "Спартака" и сказал: "Давайте присмотримся, проведём тренировочные мероприятия. Подойду – заключим контракт". Договорились.

- Сами ожидали, что, не играя на серьёзном уровне год, станете лучшим снайпером чемпионата, получите "Золотой шлем" и наденете форму сборной России, став её капитаном?
- Такого я не мог и предположить! Хотя за год тогда отдохнул хорошо – и физически, и психологически. Ну а опыт мой никуда не делся.

- В том сезоне коллектив в "Спартаке" подобрался, пожалуй, сильнейший за все постсоветские годы, и итоговое девятое место стало для многих разочарованием.
- Подробностей того чемпионата я не помню. Только общие моменты.

- Но победу над "Звёздами России" на Кубке "Спартака" 1997-го запомнили наверняка.
- Тот матч я помню. У "Звёзд" тогда состав был сильным, но мы выиграли - 3:2. Коля Сёмин победный гол забил в самом конце третьего периода.

- Вы тоже в том матче отличились.
- Да. Гол был спорным. Я тогда загорлопанил, и судья, видимо, подумав, что звёзды выиграть ещё могут, а "Спартак" всё равно нет, шайбу засчитал. (Смеётся.)

- Приятно было в том сезоне вновь оказаться пусть и не в одной тройке, но в одной команде со старыми партнёрами Борщевским и Болдиным?
- Приятно, конечно. Вместе мы, кстати, некоторые матчи играли.

- Но в подавляющем большинстве встреч того сезона вы действовали с Евтюхиным и Степановым.
- Таковым было решение Фёдора Леонидовича Канарейкина, который тогда только начинал свою тренерскую карьеру. Иногда он интересовался нашим мнением, но в его дела сами мы не лезли.

ПРОХОРОВ ОБМАНУЛ ПРОХОРОВА
- Летом 1998-го капитан "Спартака" Виталий Прохоров, на взгляд болельщиков красно-белых, совершил самый необъяснимый поступок в карьере, перейдя в ЦСКА. Не хотели оставаться в разваливавшемся "Спартаке"?
- Тогда в "Спартаке" действительно всё шло на спад, но в команде я остаться хотел и ради этого в переговорах с руководством клуба шёл на уступки. Дело в том, что сезон 1997/98 сложился для меня удачно и, соответственно, недостатка в предложениях я не испытывал – их было порядка пяти. Мне в клубах из регионов предлагали серьёзные финансовые условия, но ради того, чтобы играть в "Спартаке", я снизил ставку, однако искать со мной компромисса не захотели. Хотя, я считаю, что, когда речь идёт об удержании в команде собственного воспитанника, найти его можно всегда. Мне же сказали: "Нет, ты просишь много". Я извинился и ответил, что предложенного мне мало. После этого меня обвинили в том, что я не спартаковец. Но ведь в мои года – а было мне тогда уже за 30 - игрок понимает, что его карьера подходит к завершению и уже всерьёз задумывается о материальном состоянии.

- Так почему ЦСКА?
- Не хотел уезжать из Москвы. Хотя, наверное, это было глупостью – всё равно вскоре из столицы я уехал.

- В ЦСКА не платили деньги?
- Да, ЦСКА не выполнил передо мной своих обещаний. Меня тогда обманул Михаил Прохоров или люди, управлявшие клубом от него. Со мной они поступили некорректно.

– Помнится, вы даже какое-то время не могли выходить на лёд из-за невыплаты армейцами денег "Спартаку" за ваш трансфер.
- Не играл я одну игру. Именно со "Спартаком". Да, что-то за меня тогда не заплатили, были какие-то разборки. Затем, правда, всё было улажено и я смог играть за ЦСКА.

"ПРОХОРОВ, ТЕБЕ ЗАКАНЧИВАТЬ ПОРА"
- Играли за ЦСКА вы, впрочем, недолго. Зато успели засветиться в "Давосе".
- Да, поехал на просмотр в Швейцарию. Но, как выяснилось позже, просмотром это не было. Меня взяли на четыре матча за определённую сумму. После этого я вернулся в Россию. Поехал в Казань.

- "Ак Барс" по окончании сезона 1998/99 покинули из-за разногласий с тогдашним главным тренером команды Юрием Моисеевым?
- В какой-то мере – да.

- "Прохоров, тебе заканчивать пора" - было?
- С Юрием Ивановичем у нас много чего было. Он ломал меня. Я пытался ломать его.

- Человека старой армейской закалки Моисеева можно было каким-то образом сломать?
- Никаким. В итоге хоккей из наших голов вылетел. Но проблема эта была моя – я не смог подстроиться под систему Моисеева. Приходя в чужой монастырь, как известно, свой устав надо забывать.

"СПАРТАКУ" НИЧЕМ НЕ НАВРЕДИЛ
- Будучи игроком "Металлурга", вы в Казани были освистаны.
- Конечно. Тем более какие-то игры там я проводил успешно. Хорошо ещё что я, будучи игроком ЦСКА, не играл против "Спартака". Мне повезло. (Смеётся.)

- Против красно-белых на лёд вы всё же один раз в официальном матче вышли – в Сокольниках, выступая за "Ак Барс".
- Ничего против своего родного клуба изобразить я тогда не смог. Мы проиграли 0:1. С "Магниткой" против "Спартака" я уже и не помню, играл ли…

- Нет. "Спартак" тогда выступал в Высшей лиге.
- Вот видите, против "Спартака" я толком-то и не сыграл. Ничем родному клубу не навредил.

- Победа в Евролиге в составе "Металлурга" запомнилась?
- Да. В том сезоне я получил серьёзную травму, и мне говорили, что чемпионат для меня окончен. Но я усердно готовился, много после операции работал, по восемь-девять часов в день - настолько мне хотелось опровергнуть прогнозы врачей. Вернулся в строй я через два месяца – в феврале 2000-го.

- На финальную игру Евролиги со "Спартой", если не ошибаюсь, вышли недолеченным.
- Недотренированным. К тому моменту я работал на льду всего 10-15 дней. Но на вечерней тренировке, накануне финала, травму получил Валера Карпов, и меня раздели, замотали. В общем, вышел я играть, но ничего сверхъестественного, конечно, не показал.

- Удивились, когда продлевать контракт с вами в Магнитогорске не захотели?
- Да. Мне говорили, что всё нормально и контракт подпишем. Но потом что-то кардинально изменилось. Насколько помню, "Магнитка" решила омолодить состав, и команду покинули 11 или 12 человек. Я оказался в Тольятти.

- Где провели всего несколько месяцев.
- Есть клубы, где раскрыться у меня получилось, а есть такие, где нет. К последним могу отнести Казань и Тольятти. В "Ладе" сама по себе атмосфера была не моя. Да и наездился я по городам и сёлам к тому времени вдоволь - захотелось поближе к Москве, к семье. Меня из "Лады", кстати, не выгоняли. Я сам подошёл к Постникову и попросил меня отпустить. Что и было сделано. Причём без компенсации. Баба с возу – кобыле легче – наверное, подумали тогда в "Ладе" (Смеётся.). А на самом деле, действительно - зачем держать в такой ситуации игрока? Я принял предложение "Витязя".

- Полгода там кроме зарплаты что-нибудь дали?
- Я пришёл в "Витязь" не подумав, не посмотрев состав – тогда я, повторюсь, просто стремился поближе к Москве. Удовольствия от игры в "Витязе" я не получал – проиграли мы 17 игр подряд. Тем не менее время, проведённое там, - тоже опыт.

ДВЕ СТОРОНЫ ЗОЛОТОЙ ОЛИМПИЙСКОЙ МЕДАЛИ
- Самый запоминающийся момент в карьере – Олимпиада-1992?
- Не сказал бы. Проигрыш по буллитам на спартакиаде в детстве запомнился тоже. Плакала тогда вся команда. А как же первая игра в чемпионате СССР за "Спартак"? Первая игра в НХЛ... Олимпиада, конечно, - событие значимое, но дала она мне как вещи положительные, так и отрицательные. Победа та – медаль с двух сторон.

- Можно подробнее?
- Положительным стало то, что проделанная годами работа вылилась в результат. А ещё я с партнёрами по тройке Игорем Болдиным и Николаем Борщевским попал на Олимпиаду без протекции.

- Что вы имеете в виду?
- Из "Спартака" попасть в то время в сборную было практически невозможно. ЦСКА, "Динамо", "Крылья Советов" - три тренера сборной были оттуда.

- Виктор Тихонов незадолго до Олимпиады или сразу после Олимпиады в ЦСКА звал?
- Нет.

- Моменты отрицательные каковы?
- После столь значимых успехов, как выигрыш Олимпиады или чемпионата мира, появляется чувство важности, значимости, что мешает тебе в дальнейшем. Начинает простукивать "Я", которое в определённый момент туманит голову и не позволяет смотреть на вещи объективно.

"ТЕБЯ В "СЕНТ-ЛУИСЕ" ЗАКРЫЛИ"
- Именно выигрыш Олимпиады послужил плацдармом для подписания контракта в НХЛ?
- Конечно. Тогда в Альбервиле собрались все скауты.

- За что, будучи форвардом "Сент-Луиса", наорали в раздевалке на тогдашнего капитана команды и звезду НХЛ Бретта Халла?
- Я даже не наорал – там были разборки, чуть ли ни в драку переходящие. Вопрос решили быстро - меня отправили в фарм уже через два дня. Потом, правда, вернули. Тот сезон я доиграл, начал следующий, но можно сказать, что тот случай поставил точку в моей карьере в "Сент-Луисе".

- Что у вас с Халлом случилось-то?
- Я не прогнулся под какие-то его действия. Халл – человек тяжёлый. Всё должно быть так, как хочет он. Я же так не считал. Во время тренировок в мой адрес пошли оскорбления.

- "Факин рашен"?
- Типа такого. Он умеет по-всякому подобное дело обставить.

- Обмена не просили?
- Просил. В фарм-клубе у меня были приличные результаты, и обмен состояться был должен. Но "Сент-Луис" всё-таки меня не отпустил. Возможности играть мне давали, но после удачных матчей, уже на следующий день, я был в запасе. Спустя некоторое время после всей этой истории я разговаривал с Шэнахэном – он тогда играл за "Сент-Луис", и Брендан мне сказал: "Халл, ты, тренер – одна тема. Тебя просто закрыли".

- Тяжёлая травма плеча тоже, думается, сказалась на вашем непродолжительном выступлении в НХЛ.
- Да, она сказалась. Первый сезон выпал сразу. Я, получив травму, не стал делать операцию сразу, прооперировав плечо только спустя три-четыре месяца после повреждения. До того же три–четыре матча играл - на неделю-две выбывал. Плечо вылетало.

- Мало кто помнит о русской тройке "Сент-Луиса", но она была. Прохоров – Королёв – Карамнов.
- Да, в таком сочетании мы играли. Особенно мне запомнился матч в Лос-Анджелесе. Мы действовали очень хорошо, но не забили верных штук пять. Шайба в ворота просто не шла! А разыгрывали мы всё так здорово - в одно касание.

- Почему же российская тройка в "Сент-Луисе" просуществовала всего несколько игр?
- Североамериканцы сказали, что мы не играем в обороне, и поэтому нечего нам вместе делать.

ТРЕНИРОВАТЬ СОБСТВЕННОГО СЫНА ТЯЖЕЛО
- Тяжело тренировать своего ребёнка (сын Прохорова Василий играет за ПХК "Крылья Советов"-2)?
- Тяжело. Сын не воспринимает меня как тренера, потому что между нами идёт постоянное домашнее общение.

- Результаты своей деятельности видите?
- Конечно. Если по ряду игроков начало сезона было плачевным и кое с кем я даже хотел расставаться, то сейчас очевидно, что четырёхмесячные занятия дали о себе знать и многие ребята реально добавили.

- Получается, стало быть…
- Получается – я это вижу. Мне нравится эта работа. Она меня захватывает. Дай бог, вместе с ребятами буду прогрессировать и я.

- Были вы и тренером спортивных журналистов – готовили команду к матчам против Федерации хоккея России.
- И не только. Помню, как-то ездили на игры в Вильнюс. Выиграли.

- Довелось вам потренировать и известного футболиста Александра Мостового.
- Он мне сказал, что играет в хоккей. Я его и пригласил на игру с федерацией.

- Сыграл нормально?
- Смотрелся неплохо. Думаю, в футбол я сыграл бы хуже, чем он в хоккей.

- Одно время Виталий Прохоров работал как телекомментатор. Нравилось?
- Нравилось.

- Почему же перестали комментировать хоккей?
- Наступил период жизненных перемен, о которых я уже рассказывал.

"СПАРТАКУ" Я БЛАГОДАРЕН. "СПАРТАКУ" ТОМУ…
- Как вы, человек, юность свою проведший в Сетуни, оказались в спартаковской хоккейной школе?
- На самом деле свою юность я прожил в Тёплом Стане. А в Сетуни жила бабушка, у которой я иногда проводил выходные. А в спартаковской школе я оказался легко и просто – мой отец был настоящим фанатом "Спартака" и всю свою жизнь он, наверное, мечтал, чтобы я занимался в хоккейной школе красно-белых. В "Спартак" меня привёл именно он.

- Далековато вам в детстве приходилось кататься…
- Полтора часа туда, полтора – обратно. В Сокольниках я проводил практически весь день – с четвёртого класса я учился в этом районе.

- Больше всех вам как хоккеисту дал Александр Якушев?
- Четыре человека. Первый – Кузнецов Владимир Николаевич, мой тренер с детских лет до молодёжной команды. Второй – Борис Александрович Майоров. Он имел колоссальнейшее терпение обучать и мириться с моими выходками, о которых я говорить не буду. Зато скажу, что благодаря Майорову я в своё время остался в хоккее. Ну а с Александром Сергеевичем Якушевым я завоевал практически все свои большие награды.

- Кто же четвёртый?
- Немалую роль в моей жизни, во время перехода от юношеского хоккея к взрослому, сыграл Жиляев Валерий Владимирович, работавший начальником "Спартака".

- Решил вопрос с армией?
- Не только. Помогал он мне во многом. Приводил на матчи с моим участием Кулагина - чтобы тот на меня посмотрел. Решал какие-то вопросы в институте. Связь с ним я поддерживаю до сих пор. Сказать "спасибо" я могу ещё многим, но всех же не перечислишь…

- Помните, как выходили на лёд в красно-белой форме вместе с Вячеславом Фетисовым, Павлом Буре и Александром Могильным в матче чемпионата МХЛ?
- Помню. Эта была игра с Ярославлем. Мы выиграли 4:2. Буре забил две шайбы.

- Какое-либо место в вашем сердце "Спартак" сейчас занимает?
- Занимает. Но "Спартак" тот, в котором я играл. Сейчас же клуб совсем другой. Раньше была преемственность. В частности, на тренерские посты ставили своих воспитанников. И деньги мы не считали – у нас была другая идеология. Было конкретное общество, конкретный клуб, конкретная эмблема, майка, флаг… В "Спартаке" играть было почётно. Тому "Спартаку" я благодарен. Я в нём жил! Я ведь там с шесть лет. Пусть в 80-е у меня и были какие-то переходы в другие клубы, но они были вынужденными - Борис Александрович Майоров учил меня уму-разуму.

- Имеете в виду командировку в Электросталь?
- Да.

- Что для вас значит вывешивание вашей сетки под сводами ДС "Сокольники"?
- Я вижу уважение по отношению ко мне тех людей, которые это делают, и благодарность за мои успехи, которых я добился за годы, проведённые в клубе.